Окно мастерской в Старой Будве

«Однажды, гуляя по Старой Будве, поглощённые чарующим обаянием её узеньких улочек, каменных мостовых, завороженные музыкой уличных скрипачей и запахом вечернего моря, мы с мужем заметили освещённое изнутри мягким светом полуподвальное окно. Оно заманчиво позвало заглянуть в его тёплую уютную глубину.

Подойдя немного ближе, мы рассмотрели очертания больших холстов, банок с кистями. «Художественная мастерская» — пронеслось у меня в голове. Однако, как мы ни искали, так и не смогли найти туда вход. Обитель таинственного творца из приморского города не спешила впускать нас в свою утробу.

Спустя неделю мы снова оказались в Старом городе. Возвращаясь из расположившегося высоко в горах Острожского монастыря, мы вновь решили прогуляться по уже ставшим знакомыми улочкам. И — о чудо! — открытая настежь дверь в художественную мастерскую! Узнавание пришло не сразу: только оказавшись внутри, увидев огромные, в потолок, картины с глубинами моря, сплетёнными в причудливые клубки, телами, животными, поражающими воображение глубиной своих глаз. Как заворожённые, мы смотрели на эти восхитительные образы, не смея оторваться или произнести хоть слово.

Не знаю, сколько длилось это зачарованное созерцание, но прервала его маленькая хрупкая женщина, выплывшая, мягко переступая босыми ногами, откуда-то из глубины помещения. На наши вопросы она ответила, что она и есть автор этих картин. Даёт ли она уроки? Пишет ли на заказ? Я уже точно знала, чувствовала, что нашла сокровище…

Так начались наши занятия. Дни напролёт мы писали: я, крепко зажав пальцами обломок угля, училась ловить игру света и тени на цветных стеклах бутылок, а Елена — так звали художницу — танцевала вокруг холста с большой жёсткой кистью, творя своих немыслимых обитателей солёных морей. Рисуя, она не замечала ничего, а я смущалась и терялась под любопытными взглядами случайных зевак.

С замиранием сердца я смотрела, как она, будто танцует под музыку, которую слышит лишь она, как она выбирает большой лист бумаги, подносит к уху, слушает его, ходит по комнате, уходит, снова возвращается. Затем верной рукой, умелым движением берёт кисть и начинает творить. Раз — и полотно листа из белого становится антрацитно чёрным. Затем белые линии проявляют из глубины черноты неявный контур какого-то неведомого существа, напоминающего призрак. Затем она останавливается, наливает себе кофе, зажигает сигарету и шлёпает босыми ногами к выходу, садится на порог, глубоко дышит. Её глаза обращены в себя, она ведёт какой-то диалог с чем-то далёким внутри себя. Затем она возвращается и несколькими уверенными движениями завершает картину.

После того как работа над картиной завершена, она как будто просыпается, берёт уголь и начинает смело править мои наброски, добавляя в мои бутылки прозрачность, объём и фактуру.

Постепенно, в процессе наших занятий стала зарождаться концепция будущей колоды. Елена сразу вдохновилась этой идеей и приступила к кропотливой работе над проектом.

Я до сих пор переживаю эти моменты сотворения волшебства с благодарностью и трепетом. Это было таинство совместного творения: в этой маленькой мастерской происходило воплощение моего давнего замысла руками настоящего творца.»